Глава 11 — Дядя общего назначения

Нина вернулась с утреннего заказа с запахом воска на пальцах и занозой в чужом рукаве. В главной комнате пахло сыром, вином и тревогой.

Марина сидела на диване и резала последние помидоры на праздничные тарелки. Юра искал в шкафу приличную скатерть, хотя приличной там была только светлая, которую Нина берегла для вещей, не предназначенных для соуса. Двое жильцов у стены по очереди репетировали:

— Добро пожаловать, уважаемый родственник.

— Рады видеть вас в доме, который мы сохраняем для семьи.

— Что происходит? — спросила Нина.

Ей показали телефоны.

Марине переслали голосовое: заболевшему дяде Зураба негде жить, и вечером ему понадобится дом. Юре написали, что приехал влиятельный двоюродный брат, уполномоченный обсуждать аренду. Третий жилец понял из обрезанного снимка переписки, будто родственник поссорился с Зурабом и его можно склонить на сторону коммуны.

— Это всё откуда? — Нина ткнула пальцем в экран.

— От Аркадия, — сказал Юра. — То есть не прямо. Через людей.

— Прекратите резать продукты.

— Уже купили сыр, — сказала Марина.

— И вино.

— Мясо тоже, — признался Юра.

Часть жильцов отказалась ставить мясо на общий стол: кто-то не ел его по убеждениям, кто-то считал, что нельзя кормить незнакомого родственника за общий счёт, а кто-то просто не любил, когда мясо покупали без голосования. В чате уже началось голосование о меню, хотя на тарелках лежали нарезанные помидоры, а сыр успел покрыться влажным блеском.

— Гостеприимство дешевле нового залога, — сказал один из жильцов.

Фраза прозвучала так убедительно, будто её уже напечатали на квитанции.

Пока Нина пыталась выяснить, кто разрешил покупать продукты, четыре человека одновременно двинули стол. Стол качнулся, Юра заорал и прижал палец к больной руке. Край столешницы царапнул недавно починенную ножку.

— Никто не командует! — сказал он, размахивая здоровой рукой.

— Тогда зачем вы все меня слушаете? — спросила Нина.

Марина, которую старались освободить от работы из-за её болезни, руководила с дивана:

— Тарелки левее. Скатерть не эту. Нет, не трогайте стул.

Потом сердито встала и сама переделала нарезку, потому что помидоры лежали «как после обыска».

Нина спасла стол, поставив под ножку деревянную прокладку, и записала в тетрадь: испорченные продукты, мелкий ремонт.

— Это не стихийный дар любви, — сказала она. — Это расходы.

В чате тем временем появился вопрос, кто будет решать, кому сидеть во главе стола. Самый громкий противник иерархии написал Нине лично: «Можешь просто окончательно определить рассадку?»

— Нет, — сказала Нина. — Я не хозяйка.

Она забрала со стола единственный ключ.

— Но никого не впускать без проверки имени и цели визита.

Это было не назначение, а практическое правило. Разница между ними существовала ровно до той минуты, когда ключ оказался у неё в руке.

К вечеру пришёл Дато: хорошо одетый мужчина с букетом, старым портфелем и таким видом, будто он заранее знал, кто здесь будет лгать. Юра при его появлении побледнел.

— Вы его знаете? — спросила Нина.

— Почтительно, — ответил Юра.

Дато вошёл, поклонился и сказал:

— Я прибыл по семейному делу. Мне необходимо посмотреть, как обращаются с домом.

Его усадили во главе стола. Марина немедленно заговорила о примирении с отсутствующим Зурабом.

— Мы почти примирились, — объявила она. — Общий дом дал мне ночлег, но лучшую комнату для семьи мы, конечно, освободим.

— Коммуна готова повысить плату, — перебил кто-то.

— Как только заработает, — добавил другой.

Дато взял бокал. Он пытался держаться строго, но щедро ел, путал степень родства и после каждой неожиданной реплики смотрел на Юру. Матвей поднялся с тостом:

— За то, чтобы даже в трудные времена родственники находили путь к общему столу.

Дато воспринял это как сигнал и тоже встал.

— Как старший в семье, я…

Нина посмотрела на него. Он не знал, где ванная. Зато после каждого слова Юры ждал подтверждения.

Она вывела Юру в коридор.

— Откуда он знает твоё имя?

Юра закрыл дверь плечом.

— Накануне несколько человек испугались, что пересмотрят доступ. Позвонили Аркадию. Он сказал: надо нанять уважаемого родственника. Посредника внутри семьи Зураба. Чтобы подтвердил, что умеренная плата разумна.

— «Родственника»?

— Дато нашли через знакомых. Ему обещали деньги из будущих добровольных взносов.

— А всем остальным почему не сказали?

Юра посмотрел на свой палец.

— Тогда пришлось бы обсуждать. А мне было стыдно предлагать обман вслух.

Аркадий разослал разным людям разные легенды: заболевший дядя, влиятельный двоюродный брат, поссорившийся родственник. Потом перестал отвечать.

— Сейчас прекратим представление, — сказала Нина.

— Гонорар всё равно платить. Если признаемся, единственный шанс договориться исчезнет.

— Это не шанс. Это обязательство за всех.

---

В дверь постучали.

Пришёл Зураб.

Поток рекламы и слухов привёл к нему людей, спрашивавших о свободных местах, и он пришёл проверить, почему его дом внезапно стал публичной услугой. Марина радостно поднялась.

— Зураб, вы как раз вовремя! Семья уже почти примирилась.

Она подвела к нему Дато.

Зураб посмотрел на мужчину, на букет, на портфель.

— Кто это?

Дато улыбнулся.

— Дальний родственник.

— Какой?

Дато открыл рот.

Матвей встал.

— Подождите. Не будем добавлять новую версию.

Он попросил всех показать исходные сообщения. Потом восстановил цепь вслух, без красивых оборотов: часть жильцов наняла Дато; Аркадий придумал легенду; остальные приняли её за известие от собственника; обещание повысить плату возникло уже за столом.

Герман, вызванный по телефону, подтвердил только временное разрешение на доступ. Соглашения, закрепляющего прежнюю сумму на дальнейший срок, у него не было.

Зураб молча выслушал.

— Я не требую, чтобы вы ушли сегодня, — сказал он. — Но дом используют шире и публичнее, чем мне сообщали. Реклама без согласования. Незнакомые люди. Обещания от имени моей собственности.

Он назвал дополнительную сумму — восемьсот лари за нагрузку, уборку и риск. После её внесения жильцы могли оставаться в доме до пятницы, до восемнадцати часов; это была плата за временное пользование до указанного срока, не залог и не постоянная аренда. Дальше условия предстояло обсуждать отдельно.

— Письменно, — сказала Нина. — Сумма и срок. Не залог и не постоянная аренда.

Матвей попытался спорить, но остановился.

— Я обещал людям доступ, не проверив пределы документа.

— Гонорар актёра и этот стол в сумму не входят, — сказал Зураб. — Это вы устроили сами.

Тамуна разложила на столе тетрадь общего кошелька. Три группы расходов: съеденное и испорченное угощение, гонорар Дато, доплата Зурабу.

Дато отказался уходить без денег.

— Я выполнил заказ, — сказал он. — Терпел объятия, называл чужого человека родственником и съел мясо вопреки диете. Плохой сценарий не моя ответственность.

Аркадий прислал голосовое: «Это было успешное вскрытие переговорной позиции». Денег он не предложил.

В общем кошельке было 420 лари, а расходы составили 1240: 260 ушло на сыр, вино и мясо, 180 — гонорар Дато, 800 — срочная доплата Зурабу. Матвей выложил 120 лари из заработка за пир, Нина вытряхнула из рабочего конверта 150 лари последних заказов — конверт сразу стал плоским и пустым. Жильцы пересчитали наличные на 70 лари: Марина дала двадцать, Юра — тридцать, ещё двое по десять. Оставшиеся 480 лари собрали окончательно с жильцов; вместе с общим кошельком, деньгами Матвея, Нины и наличными это покрыло весь расход, а остаток Матвея уменьшился со 190 до 70 лари. — Это не добровольное пожертвование, — сказала Нина. — Это убыток от несогласованного решения. Инициаторы и суммы остаются в ведомости.

Матвей опубликовал в чате сухой отчёт: без героя, злодея и шутки.

После расчёта Дато вернул одолженный портфель, забрал недоеденный хлеб вместо чаевых и спросил:

— Председатель коммуны не нужен? Роль, по-моему, уже написана.

Никто не засмеялся сразу.

Под отчётом появился вопрос Марины:

«Кто теперь вправе одобрять расходы, если временные управляющие платят за решения, которых не принимали, а инициаторы могут действовать без голосования?»

Следом жильцы предложили взаимоисключающие правила, и Матвей увидел, что чат уже выбирает не способ вернуть деньги, а будущего виновного.