Глава 2 — Пробуждение без интерфейса

Холодная влага пропитывала щёку, а в носу стоял густой, тяжёлый запах — кровь, смешанная с мокрой землёй и чем-то зелёным, свежим, почти неуместным после городского дождя. Тело ломило так, будто его пропустили через мясорубку: грудь ныла, спина отзывалась тупой пульсацией, ноги казались чужими. Алекс лежал неподвижно, боясь пошевелиться, пока сознание медленно, слой за слоем, возвращалось к нему. Веки дрогнули. Яркий свет пробился сквозь ресницы — слишком яркий, без неоновых отблесков и серого неба мегаполиса.

Он открыл глаза.

Над ним раскинулось чистое, почти болезненно голубое небо, обрамлённое кронами незнакомых деревьев. Листья трепетали на лёгком ветру, пропуская солнечные лучи, которые падали на траву золотыми пятнами. Это не был переулок у «24/7». Не было асфальта, не было визга тормозов. Только трава, влажная от утренней росы, и лес, густой, живой, пахнущий смолой и цветами.

Сердце ударило так сильно, что боль в груди вспыхнула заново. «Сработало… Чёрт возьми, сработало!» Мысль взорвалась в голове фейерверком. Он резко сел, игнорируя протест мышц, и уставился на себя. Офисная куртка — та самая, что намокла под дождём, — теперь была покрыта засохшими бурыми разводами крови. На ткани отчётливо виднелись следы протектора: грубые отпечатки шин, вдавленные в материал, будто грузовик проехался прямо по нему. Джинсы выглядели не лучше — пятна, ссадины, грязь. Но ткань оставалась целой. Ни разрывов, ни дыр. Только эти нелепые отметины, словно напоминание о том, как «грузовик-чан» наконец-то выполнил свою миссию.

Алекс провёл ладонью по груди. Под пальцами — только липкая корка и боль, но никаких открытых ран. Он рассмеялся — коротко, нервно, почти истерично. «Я в другом мире. Я — Избранный. Наконец-то. После всех этих лет в отделе тестирования, после всех этих ночей с аниме…»

Внутренний голос, ещё секунду назад полный восторга, начал набирать обороты. Он вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял. Руки дрожали. «Ладно, давай по канону. Статус!» — выкрикнул он в пустоту леса. Голос прозвучал слишком громко, почти жалобно. Ничего. Ни окна, ни голубого экрана, ни даже лёгкого покалывания в воздухе. «Система! Меню! Инвентарь!» Тишина. Деревья шелестели в ответ, равнодушные.

Паника начала подкрадываться, как холод под куртку. «Богиня? Ты здесь? Ну давай, появляйся! Должна же быть богиня с белыми волосами и… и объяснениями!» Он крутанулся на месте, ища хоть какой-то знак. Ничего. Только птицы где-то в кронах. «Мана! Я должен почувствовать ману!» Алекс закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь уловить тот самый поток энергии, о котором читал в сотнях историй. Ничего, кроме биения собственного сердца и лёгкого головокружения от резкого подъёма. «Заклинание… Огненный шар! Или… «Мгновенное освоение магии»! «Неуязвимость к физическому урону на первом уровне»!» Слова срывались с губ всё быстрее, всё отчаяннее. Он взмахнул рукой, как в дешёвых аниме, но воздух остался просто воздухом. Ни искры, ни вспышки.

Каждый провал бил как пощёчина. Раздражение росло, смешиваясь с лёгкой, подступающей паникой. «Метка героя! Должна быть метка!» Он задрал рукав куртки, осмотрел предплечье — чистая кожа, только старый шрам от неуклюжего падения в детстве. Ничего. Ни татуировки, ни свечения. «Что за чёрт… Это не по правилам. Я же умер под грузовиком. Я должен быть героем. Избранным. С навыками. С гаремом… или хотя бы с первой спутницей. Где всё это?!»

Он стоял посреди поляны, тяжело дыша, и чувствовал, как эйфория тает, оставляя после себя горький осадок. Одежда липла к телу — не от дождя, а от засохшей крови и грязи. Следы шин на куртке казались теперь не трофеем, а клеймом. Он отряхнулся, но это только размазало бурые пятна. Физический дискомфорт усилился: ткань натирала кожу, запах крови забивался в нос, вызывая тошноту. «Я выгляжу как сумасшедший. Или как убийца, которого только что вытащили из-под колёс. Кто меня таким примет? Нужно историю. Правдоподобную».

Алекс откашлялся и начал репетировать вслух, шагая по траве. «Здравствуйте… Я… потерялся. Меня… эээ… напали разбойники. Нет, слишком банально. Я… паломник из дальних земель, и на меня напал… медведь? Нет, следы от шин… Чёрт, как объяснить следы от грузовика в мире без машин?» Голос звучал нелепо, даже для него самого. «Я… жертва несчастного случая. Меня… переехал… повозка? Нет. Звучит как бред». Он остановился, потёр лицо ладонями. Стыд жёг щёки. «Вот и всё, подумал он с внезапной пустотой в груди. Ни богини, ни спасения. Просто очередная нелепая ошибка в чужом мире. Ты мечтал о великом старте, а теперь стоишь в лесу в окровавленной офисной одежде и бормочешь ерунду».

Шорох за деревьями заставил его замереть. Из кустов вышли двое — мужчина и женщина, явно местные. Крестьяне. Женщина, лет тридцати, с корзиной в руках, полной каких-то трав и цветов, замерла первой. Её глаза расширились при виде его. Мужчина, шире в плечах, с топором за поясом и мешком за спиной, инстинктивно шагнул вперёд, закрывая её. Рука легла на рукоять топора.

Женщина — Марта, хотя Алекс ещё не знал её имени — отступила на шаг, прижимая корзину к груди. Гаррет смотрел настороженно, оценивая странного чужака: мокрые пряди, прилипшие к лицу, и серые, испуганные глаза, но главное — эта одежда. Чужая, нелепая, вся в крови и вдавленных следах, будто его протащили под телегой с железными колёсами. Но ран не было видно.

Алекс попытался улыбнуться — дружелюбно, как герой из аниме. «Привет… Здравствуйте. Я… не опасен». Слова сорвались на русском. Они смотрели пустыми глазами. Он перешёл на английский: «Hello? I’m… lost. No harm». Ничего. Языковой барьер встал стеной. Их лица оставались напряжёнными. Марта что-то тихо сказала мужу на незнакомом, мелодичном языке — звучало как смесь староанглийского и чего-то ещё. Гаррет кивнул, не отводя глаз.

Гаррет шагнул вперёд, грубо ткнув пальцем в сторону засохшей крови на куртке Алекса. Из его рта вырвался низкий, требовательный поток незнакомых слов — тон был резким, полным явного подозрения. Женщина рядом с ним — Марта — что-то быстро добавила, её голос звучал выше, с ноткой тревоги, взгляд метался между лицом Алекса и следами на его одежде.

Алекс отчаянно зажестикулировал, пытаясь изобразить руками крутящиеся колёса, резкий удар, полёт тела. Он мычал, хлопал ладонями, имитируя «бум», растягивал губы в жалкой улыбке, показывая, как его сбивает что-то большое. Выглядело это ещё хуже — как признание в безумии или попытка запугать. Гаррет нахмурился сильнее, пальцы крепче сжали топор. Марта, однако, пригляделась внимательнее. Её взгляд скользнул по груди Алекса, по ногам. Ни ран, ни крови. Только засыхающие пятна.

Она произнесла ещё одну фразу — короткую, дрожащую, с явным страхом в голосе, отступая на полшага.

Микроконфликт разгорался. Алекс чувствовал, как его «героический старт» превращается в допрос на поляне. Сердце колотилось. Всё шло не так. Не статус, не богиня, не приветственная речь. А теперь ещё и это — подозрительные крестьяне с топором. Он отступил на шаг, но понял, что бежать некуда. Лес вокруг казался теперь не приключением, а ловушкой.

В отчаянии Алекс опустился на колени прямо в мокрую траву. Развёл руки в стороны, показал пустые ладони. «Пожалуйста… Я не враг. Просто… потерялся. Помогите». Голос дрожал. Горло перехватило от унижения: «Это не канон. Не должно быть так. Я должен быть крутым. А вместо этого — на коленях перед двумя крестьянами в окровавленной одежде». Стыд и паника смешались в тугой ком.

Марта, будучи более сострадательной, успокаивающе положила руку на локоть мужа. Она указала глазами на трясущегося Алекса, затем на тропинку, ведущую прочь из леса, и сделала мягкий, увещевающий жест ладонью. Гаррет помедлил, буркнул что-то недовольное, но кивнул. Он достал из мешка верёвку — грубую, но не слишком толстую — и связал Алексу руки впереди. Не туго, больше для вида, чем для настоящего удержания. Марта держалась в стороне, корзину с травами прижимала к груди как щит.

Они повели его по узкой тропинке в сторону деревни. Алекс шёл между ними, чувствуя, как верёвка слегка натирает запястья. Унижение жгло горло. Но где-то в глубине, под слоем разочарования, шевельнулось странное, почти непривычное облегчение. Рядом были живые люди. Не воображаемые эльфийские лучницы из фантазий, а настоящие — с запахом трав, с осторожными взглядами, с практическим решением. Одиночество в новом мире вдруг показалось страшнее, чем он думал. Гораздо страшнее.

Тропинка вывела их к опушке. Крыши деревни показались впереди — соломенные, с дымком, поднимающимся из труб. Запах дыма, хлеба, жизни. Алекс смотрел на них, и вместо ожидаемого восторга приключения в груди разлилась тихая, почти болезненная тоска. Чтобы его просто приняли. Не как Избранного. Не как подозрительного чужака. Просто… приняли. Где-то вдалеке, над полями, раздался резкий крик птицы — высокий, пронзительный, словно предупреждающий сигнал. Алекс вздрогнул. В голове мелькнула обрывочная мысль, что всё это уже где-то было, но он отогнал её, сосредоточившись на том, как верёвка слегка натёрла запястья при очередном шаге.